Последние годы Эриха Хонеккера

Сегодня мы познакомим вас с вышедшей в берлинском издательстве ”Ch. Links” книгой Томаса Кунце ”Бывший глава государства. Последние годы Эриха Хонеккера”.

Как можно судить уже по её названию, книга рассказывает о жизни бывшего партийного и государственного лидера ГДР после его вынужденной отставки в октябре 1989 года и до смерти в Чили в 1994 году. Эти пять лет самым радикальным образом изменили картину мира – но не убеждения Хонеккера, который оставался до конца фанатичным коммунистом, считавшим, что его предали неблагодарные соратники по Политбюро и подкупленные империалистами советские ревизионисты–перестройщики.

Эрих Хонеккер занимал пост генерального секретаря ЦК СЕПГ (Социалистической единой партии Германии, правившей в ГДР) почти три десятилетия. Он родился в Сааре, в семье шахтёра. Уже в восемнадцать лет вступил в компартию. Сразу после этого его посылают в Москву, в школу Коминтерна. По возвращении в Германию Хонеккер становится главой саарского комсомола. Вскоре к власти в Германии приходит Гитлер.

Коммунистам приходится действовать в подполье. Позже официальная гэдээровская пропаганда с пафосом описывала героическую борьбу Хонеккера с нацистами, но, судя по всему, никаких особенных подвигов он не совершал. Во всяком случае, когда его, в конце концов, арестовали, то так называемый ”народный трибунал третьего рейха” приговорил Хонеккера не к смертной казни и даже не к заключению в концлагере, а к десяти годам тюрьмы. Для тех времён это было очень мягкое наказание. Долгое время даже ходили слухи, что будущий восточногерманский лидер заработал снисхождение тем, что выдал гестапо других подпольщиков–коммунистов, но это всё же маловероятно. Как бы то ни было, но в 1945 году, после разгрома нацистов, Хонеккер вышел на свободу и сразу же возглавил работу с молодёжью в советской оккупационной зоне Германии.

Образования у Хонеккера практически никакого, он косноязычен, говорит на жутком провинциальном диалекте, но в его абсолютной преданности партии и готовности колебаться в зависимости от колебаний её генеральной линии нет ни малейшего сомнения. И Эрих Хонеккер стремительно делает карьеру. После учёбы в Высшей партийной школе в Москве он становится секретарём ЦК СЕПГ и чуть позже – членом Политбюро. В этом качестве был одним из инициаторов строительства Берлинской Стены и приказа стрелять ”на поражение” в жителей ГДР, пытавшихся бежать на Запад.

В ЦК Хонеккер занимался вопросами безопасности. Это показывает, в частности, насколько доверял ему Вальтер Ульбрихт – тогдашний партийный и государственный лидер ГДР. Но в 1971 году, заручившись поддержкой Брежнева, Хонеккер организует в Восточном Берлине дворцовый переворот, отправив своего покровителя на пенсию и заняв его пост. Через восемнадцать лет точно также поступит с самим Хонеккером его протеже Эгон Кренц, получивший ”добро” Горбачёва. На утреннем заседании 17 октября №?89 года несколько членов Политбюро совершенно неожиданно для генсека поставили вопрос о его отставке.

Ситуация в ГДР была к тому времени просто катастрофической для правящей верхушки. Десятки тысяч восточных немцев бежали на Запад через Венгрию (её границы к тому времени уже открылись) и через Чехословакию, найдя убежище на территории посольства ФРГ в Праге. В Восточном Берлине, Лейпциге, Дрездене и других городах ГДР проходили массовые демонстрации, участники которых требовали демократических реформ. А генеральный секретарь ЦК СЕПГ продолжал твердить о завоеваниях социализма, которыми ни в коем случае нельзя поступаться, о происках врагов и подрывной деятельности мирового империализма. Перестройку в Советском Союзе Хонеккер встретил в штыки. В ГДР было, например, запрещено распространение советского (неслыханное дело!) журнала–дайджеста ”Спутник”, в котором перепечатывались критические статьи из ”Правды”, ”Известий”, ”Литературной газеты", ”Огонька” и других центральных изданий.

О переменах в СССР Хонеккер говорил так: ”Если сосед решил переклеить у себя в квартире обои, нам не обязательно тут же следовать его примеру”. В общем, желание более молодых членов Политбюро пожертвовать генсеком было логичным. Но хода истории это уже изменить не могло. Через три недели после этой отставки Берлинская Стена, а меньше, чем через год Германия снова воссоединилась и ГДР перестала существовать.

Что же касается Эриха Хонеккера, то ещё до объединения страны восточногерманская прокуратура возбудила против него уголовное дело по обвинению в государственной измене, злоупотреблении властью, хищении социалистической собственности и коррупции. Толчком послужило продолжавшееся семь часов заседание Народной палаты ГДР, на котором обсуждался доклад специальной парламентской комиссии. Речь шла об охотничьих угодьях Хонеккера и других членов Политбюро, о построенных за государственный счёт виллах, о мебели, которая выписывалась за валюту из–за границы, о привилегиях, которыми пользовались руководящие работники партии, об огромных состояниях, которые они сколотили. Эрих Хонеккер, как и несколько других членов ЦК и Политбюро, был помещён под домашний арест. Правда, ненадолго: он ложится в больницу на обследование. Врачи нашли у 77–летнего Хонеккера рак в начальной стадии.

После операции прокуратура собиралась отправить бывшего генсека из центральной берлинской клиники ”Шарите” прямиком в тюремную камеру, однако адвокаты Хонеккера добились отмены санкции на его арест – по состоянию здоровья. Правда, в связи с этим возникла неожиданная проблема: жить Хонеккеру было негде. Его роскошный особняк в дачном посёлке под Берлином, в котором ещё недавно жили гэдээровские партийные шишки, был конфискован.

И хотя новые власти готовы были предоставить Хонеккеру и его супруге квартиру в одном из новых микрорайонов, те отказались от всех предложенных вариантов: слишком большой близости к народу, интересы которого он представлял в течение нескольких десятилетий, бывший генсек боялся. Не то, чтобы его могли линчевать прямо у подъезда, но спокойной жизни у него, конечно же, не было бы.

В конце концов, чету Хонеккеров приютил в своём доме приходской священник Хольмер, живший в деревне неподалёку от Берлина. Весьма примечательный поступок в отношении многолетних борцов с религией. У пастора Хольмера – десять детей. Несмотря на хорошие оценки в школе, ни одному из этих детей не дали в своё время в ГДР поступить в вуз: только из–за того, что их отец – священник. Когда журналисты заговорили об этом с Хольмером, напомнив, что именно жена генсека Маргот Хонеккер была министром образования ГДР, пастор ответил: ”Это не значит, что она не заслуживает христианского милосердия”.

Тут самое время сказать несколько слов о семье Хонеккера. У него была дочь Эрика от первого брака с Эдит Бауман, работавшей в ЦК гэдээровского комсомола. В начале 50-х годов Хонеккер развёлся с Бауман и женился на Маргот Файст, которая была на пятнадцать лет моложе его. Маргот Файст–Хонеккер родила ему вторую дочь Соню. Именно к Соне, которая вышла замуж за чилийского коммуниста, эмигрировавшего в ГДР и после отставки генерала Пиночета вернувшегося на родину, Хонеккер, оставшийся без дома и без родины, в конце концов, отправится из Германии в январе 1993 года – доживать свои дни.

Но вернёмся в год 1990–й. Вечно оставаться у пастора Хольмера бывший генсек не мог. Да и не хотел: следствие по его делу продолжалось, здоровье после операции поправилось, и Хонеккер опасался ареста. Нужно было бежать. Но куда? И как? Полиция, пограничники, да просто первый встречный узнает его и передаст в руки правосудия. Счастье, что в Москве остались ещё верные идеалам социализма люди – такие, как министр обороны Дмитрий Язов и товарищи в ЦК, которые обещали не бросать его в беде. Они выполнили своё обещание. 3 апреля 1990 года солдаты Западной группы советских войск, дислоцированной в ГДР, перевозят Эриха Хонеккера и его жену Маргот в советский военный госпиталь Беелитц в окрестностях Потсдама. Немецким журналистам, да и вообще всем ”посторонним” вход на территорию, которую окружает бетонная стена высотой почти два метра, воспрещён. У ворот стоит вооружённая охрана. Недалеко от этих ворот – особняк, в котором чете Хонеккеров отводят три комнаты. Еду супругам приносят из больничной столовой. Каждый день Эриха Хонеккера осматривают врачи. Бывший генсек объясняется с ними и с другим персоналом военного госпиталя через супругу: она намного лучше говорит по-русски.

Дни проходят однообразно. Хонеккер и его жена гуляют в парке, по дорожкам между зданиями, на которых висят плакаты, прославляющие героическую Советскую Армию, Ленина и коммунистические идеалы. Бывший генсек много читает (но почти исключительно газеты) и часами смотрит телевизор. Шум вокруг него как будто утих. Материальных забот тоже больше нет: после заключения валютного союза между ГДР и ФРГ Хонеккер имеет право не только на обычную пенсию по старости, но и на солидную дополнительную – как участник антифашистского подполья во времена нацизма. Кроме того, постоянно подкидывает денег палестинский лидер Арафат, которому Хонеккер много помогал в прежние времена, финансируя его боевиков, обучая их на базах в ГДР и снабжая оружием.

Но в один прекрасный день (10 августа 1990 года) в его квартире в Беелитце появляются представители берлинской прокуратуры. Они официально доводят до сведения Хонеккера, что к пунктам обвинения против него добавился ещё один: соучастие в убийстве. Речь идёт о приказе стрелять по беглецам и о минировании пограничной территории. Сотни человек были убиты при попытке бежать из ГДР на Запад. Хонеккеру становится ясно, что ему реально грозят суд и тюремное заключение. Он буквально бомбардирует Москву просьбами о предоставлении ему политического убежища. Но ни министр обороны Язов, ни цековские функционеры, ни сочувствующие Хонеккеру аппаратчики, сидящие в Верховном Совете СССР, пока не могут принять такое решение.

Перелом наступает после того, как вице–президентом становится Геннадий Янаев. 13 марта 1991-го, утром, посол СССР в Бонне официально уведомляет правительство ФРГ о том, что Эрих Хонеккер и его супруга Маргот вылетели из Германии в Советский Союз. Вылет этот, кстати говоря, был организован, как военная операция: сначала чету Хонеккеров переправили вертолётом на один из аэродромов Западной группы войск, а потом уже военно-транспортным самолётом – в Москву.

Немцы, естественно, заявили формальный протест, но, в общем-то, большинство политиков втайне радовалось тому, что ”проблема Хонеккера” решилась именно таким образом.

В Москве Эриха и Маргот Хонеккеров поселили сначала в палате № 603 Центрального военного клинического госпиталя имени генерала Мандрыка в Москве. С балкона открывался прекрасный вид на парк ”Сокольники”. Потом отставного гэдээровского лидера и его супругу перевели в номенклатурный дачный посёлок ”Горки” примерно в сорока километрах от Москвы (так было спокойнее).

Статус Хонеккера не совсем ясен. Сам он утверждал, что получил политическое убежище в СССР, но советники Горбачёва это отрицали. Ясно только, что бывший генсек пользовался покровительством Язова, Янаева и председателя КГБ Крючкова, который приютил ещё одного высокопоставленного подследственного, бежавшего из Германии от ареста, - бывшего генерала ”штази” (госбезопасности ГДР) Маркуса Вольфа. Все эти друзья и покровители Хонеккера оказались в числе главных организаторов августовского путча.

19 августа, когда было объявлено о создании ГКЧП, Хонеккеры отдыхали в Батуми, на черноморском побережье. Узнав о путче, они тут же возвращаются в Москву. Увы! Надежды Хонеккера не оправдались: путчисты терпят поражение. КПСС запрещена. Хонеккера фактически помещают под домашний арест.

В Германии тем временем проходят первые судебные процессы над бывшими гэдээровскими пограничниками, убивавшими тех, кто пытался бежать на Запад. Но это исполнители, а как быть с теми, кто отдавал приказы, – в первую очередь, с Хонеккером? Немецкая общественность всё громче требует суда над бывшим генсеком. Хонеккер боится, что Ельцин выдаст его властям ФРГ. Надо снова бежать. Но куда? В Китай? Северную Корею? На Кубу? Всё чаще заходит разговор о Чили.

После пиночетовского путча 1973 года тысячи чилийцев, поддерживавших Народный Фронт убитого президента Альенде, нашли убежище в ГДР. Многие из них, вернувшись после отставки диктатора на родину, вошли во властные структуры. Из шести министров нового коалиционного правительства Чили, представлявших социал-демократическую и социалистическую партии, четверо находились в эмиграции в ГДР. Что уж говорить о компартии! Ну, наконец, и зять Хонеккеров был чилийцем.

Однако чилийские власти медлят с приглашением Хонеккера и предоставлением ему политического убежища: им совсем не хочется ссориться ни с Германией, ни с новым руководством России. Последнее заняло жёсткую позицию в отношении бывшего гэдээровского лидера. 10 декабря 1991 года министр юстиции РСФСР Николай Фёдоров (нынешний президент Чувашии) передаёт Эриху Хонеккеру требование в течение двух дней покинуть территорию России. Хонеккер в панике.

Его спасает от немедленной высылки старый друг – посол Чили в Москве Клодомиро Альмейда. В правительстве Альенде он был в своё время министром иностранных дел, потом больше десяти лет жил в эмиграции в ГДР. С четой Хонеккеров они дружили домами. Жена Альмейды Ирина на посольской машине на следующий день после объявление решения о выдворении бывшего генсека отвезла его и его супругу в посольство Чили на улице Юности. Здесь они пробудут больше полугода – до июля 92-го года. Альмейда был под благовидным предлогом отозван в Чили, и четыре российских охранника препроводили Эриха Хонеккера в аэропорт Внуково, где тот поднялся на борт самолёта, следующего спецрейсом в Берлин. Тут же по прибытии он был арестован.

Престарелого Хонеккера ждал судебный процесс. На скамье подсудимых вместе с ним сидели другие члены Политбюро и ЦК СЕПГ, поставившие свои подписи под приказом о стрельбе на поражение по беглецам. Большинству из них приговор так и не будет вынесен: их отпустят с миром, руководствуясь заключениями врачей. В январе 1993 года было закрыто и дело Эриха Хонеккера. Ещё в Москве врачи Боткинской больницы нашли у него метастазы в печени, и судьи решили освободить его по гуманитарным соображениям. 169 дней просидел в следственной тюрьме бывший партийный и государственный лидер ГДР. 169 дней за сотни убитых сограждан, разорённую страну, варварски загаженную природу, подавление всякой свободной мысли, поддержку международного терроризма...

Эрих Хонеккер наконец-то вылетел в Чили. Дочь купила для него небольшой домик в пригороде Сантьяго, в коттеджном посёлке, в котором живут представители среднего класса: хорошо зарабатывающие банковские служащие и инженеры, врачи и предприниматели. Здесь 29 мая 1994 года Хонеккер и скончался от рака печени. Провожавшие его в последний путь родственники и соратники пели ”Интернационал” над гробом, покрытым флагом ГДР – давно уже несуществующего государства, главой которого он когда-то был.